Париж и другое белорусское наследие Наполеона



Наполеон. Фото: washingtonpost.com


Белорусская часть истории Отечественной войны 1812 года незаслуженно забыта и сегодня известна лишь специалистам. Зато все в подробностях могут рассказать о кладе, который закопал Бонапарт и никому не сказал где искать. Благодаря М.Ю. Лермонтову многие еще знают о битве под Бородино, но никто не слышал, например, о сражении под Клястицами, что неподалеку от Полоцка, в результате которого сорвалась попытка Наполеона захватить столицу государства российского Санкт-Петербург. До него, кстати, от Парижа почти на 350км ближе, чем до Москвы. Это отдельная тема для большой статьи, а сейчас вы узнаете о наследии, которое французская армия оставила на территории нашей страны.

Откуда у белорусов хорошие манеры

Точное число солдат, погибших и плененных на белорусской земле, доподлинно неизвестно. Данные Министерства юстиции на 1 января 1813 года весьма приблизительны: более 150тыс. содержится в лагерях и примерно 60тыс. расквартировано у населения в виду немощного состояния здоровья. Ничего удивительного в последней цифре нет, если принять во внимание тяжелый отход армии в лютые морозы и при отсутствии продовольствия.

Впоследствии десятки тысяч решили остаться и приняли российское подданство. Так появились первые гастарбайтеры – рабочие, ремесленники, мастеровыми на казенных фабриках, заводах и мануфактурах. Представители благородных сословий стали гувернерами, учителями и управляющими имений.

В своих мемуарах известный экономист Ю.Арнольд (1811-1898) пишет, что пленный француз был практически в каждом доме. В довоенное время гувернер обходился в целую тысячу рублей, а тут, как манна с небес, посыпались домашние учителя всех мастей, готовых трудиться за еду и ночлег. Даже малообеспеченные семьи могли позволить себе содержать «мусью», способного обучить детей манерам, танцам и благородной речи.

Фото: forumnov.com

Правда, большинство новоявленных гувернеров поневоле с хорошими манерами были знакомы весьма отдаленно. Более того, они далеко не всегда говорили на французском литературном языке. Чаще использовали некую адскую смесь из итальянского, испанского и польского наречий вперемежку с сомнительным «солдатским юмором». Можно только догадываться, чему они учили детей, но методика преподавания прекрасно показана в знаменитой комедии Фонвизина «Недоросль», где ее олицетворяет Вральман, обучающий Митрофана.

В апреле 1814 года император Александр I дал обещание освободить всех военнопленных и никого на территории России насильно не удерживать. Всех желающих возвратиться через газеты приглашали в Ригу на сборный пункт. За год этой возможностью воспользовалось всего две тысячи человек из потенциальных двухсот тысяч. То есть один процент.

Многие французы, осевшие в деревнях, даже не знали, что закончилась война. Часть обжилась, обзавелась семьями, нашла приличную работу, поэтому не желала возвращаться на историческую родину с непонятными перспективами вновь отправиться на какую-нибудь войну. В конечном итоге российское правительство махнуло рукой и предоставило право иностранцам распоряжаться собственной судьбой по своему усмотрению. Таким вот образом на территории современной Белоруссии появились места компактного проживания французов.

Париж в Поставском районе

Населенный пункт в Беларуси. Фото: fotki.yandex.ru

«Малая столица Франции» (около 400 жителей) находится в Поставском районе всего в двухстах километрах от Минска. Местные старожилы уверяют, что слышали от своих прадедов историю о том, как сам Наполеон остановился в этом месте, оглядел красоты и сказал: «Здесь также красиво, как в моем родном Париже!».

К сожалению, письменного подтверждения, хотя бы в каком-нибудь документе или литературном источнике, у этого события нет, как не осталось и вещественных доказательств. Скептики, лишенные романтики, уверяют, что речь идет о чудачестве и тщеславии местного помещика. Ему доставляло истинное удовольствие, подобно российскому императору, въезжать на коне в покоренный Париж.

Явно французский подтекст имеет еще одно название – Сеножаны, которое перекликается со словосочетанием «Saint-Jean», то есть, «Сен-Жан» или «Святой Иоанн» («Креститель»). В XIX веке неподалеку от Минска помещики Неморшанские построили усадьбу, которую на французский манер назвали «Сен-Жан». Крестьяне, которые иностранными языками не владели, воспринимали название на слух. С учетом особенности диалекта и произношения в конечном итоге оно превратилось в понятную форму – «Сеножаны». Находилась усадьба на территории современных улиц Жуковского, Воронянского, Пензенской, Быховской, Могилевской и Красивой.

После окончания Великой Отечественной войны это место заполнилось частными домами, которые постепенно снесли в период 1986…2001гг., и заменили типовыми многоэтажками. Топоним решили сохранить и передать его скверу на пересечении Левкова и Воронянского.

Потомки солдат Наполеона

За Боровлянским сельсоветом числятся деревни Курганы и Лесковка. Именно здесь на протяжении столетий живут потомки солдат наполеоновской армии. Этот факт официально зафиксирован в книге «Памяти Минского района».

Фото: murmansk.kp.ru

«Потомки французов из деревни Лесковка после рабочего дня собираются в клубе и поют задушевные протяжные песни о раненом солдате и его глубокой тоске по далекой родине. Их предки вели хозяйство, женились на местных девушках. Со временем родной язык выходил их повседневного обихода и забывался. Намного чаще использовался диалект, на котором можно было общаться с соседями».

Всего в деревне и близлежащих хуторах по состоянию на 1917 год насчитывалось 17 семей, носивших фамилии Мета, Безансонов и Шарпио. В 1929г. здесь создали достаточно успешный колхоз «Пролетарий», членами которого были трудолюбивые потомки французов. Позже земли попали в зону отчуждения военного полигона и всех жителей переселили в соседнюю деревню Курганы. Историческое поселение впоследствии было возрождено в другом месте, но с прежним названием. Сегодняшняя Лесковка является административным центром совхоза «Боровляны».

Одним из наиболее известных ее жителей является белорусский француз Казимир Юльянович Меттэ – участник Великой Отечественной, партизан, подпольщик. После победы он три десятилетия отдал местной школе, будучи учителем, завучем и директором.

Француз Петр Машеров

Петр Машеров. Фото: vialejka.info

Лет десять назад в белорусском издании популярной газеты «Комсомольская правда» была опубликована любопытная статья, автор которой отслеживал родословную П.М. Машерова, руководившего Республикой на протяжении 1965…1980гг.

Оказывается, прапрадед Петра Мироновича был солдатом армии Наполеона по фамилии Машеро. В 1812 году раненный и изможденный он отстал от обоза и был подобран жителями Сенненского уезда, который входил в Могилевскую губернию. Местные крестьяне выходили француза, который с радостью принял православие, женился и остался жить неподалеку от Витебска.

Французские пятна русского языка

Наполеоновским солдатам, отставшим от обозов, и бредущим по необъятным просторам Российской империи, приходилось обращаться к местному населению с просьбами о еде, ночлеге и помощи. Традиционное вежливое словосочетание «mon cher ami» («мой дорогой друг») для русского уха звучало, как «моншерами», и отдаленно напоминало слова «шарить» и «мыкать», которые имели негативную окраску. Отсюда и пошло выражение «шаромыжник», которое употребляется для характеристики человека, зарабатывающего деньги противоправным или антиобщественным способ. Двести лет назад оно имело совсем другой оттенок, окрашивающий несчастного, замерзшего и оборванного француза, который просто хочет есть.

Отогревшись и отъевшись, бывшие воины часто представлялись в духе армейских традиций: «Шевалье такой-то». Буквально они произносили слово «chevalier», которое означает «кавалер», что соответствует младшему дворянскому титулу. В монархической Франции люди высшего сословия должны были являться на государственную службу со своими лошадьми и оружием. Если слово «кавалер» дословно перевести на русский язык, то получится «едущий на лошади».

В общем, ничего необычного, но для слуха крестьян XIX века оно звучало, как «шваль». Если принять во внимание, что голодные солдаты питались мясом павших лошадей, то местным крестьянам казалось, что они искренне переживают о произошедшем. То есть, настолько низко опустились, бедные и несчастные, что стали «швалью». Столетия прошли, а словечко в обиходе осталось.

Подписывайтесь на нас в "Яндекс Новости" и "Яндекс Дзен"