Тайна смерти Максима Горького

В декабре 1887-го молодой человек, которого звали Алексей Пешков, решил свести счеты с жизнью. Он спустился к Волге, приставил к груди револьвер и нажал на курок. На юношу, истекавшего кровью, совершенно случайно наткнулся одинокий прохожий. Он сбегал за извозчиком и доставил раненого в ближайшую больницу. 19-летний парень чудом остался жив, врачи доставшие пулю из легкого, сказали, что до фатального исхода оставалось всего лишь несколько минут.

М. Горький. Фото: cont.ws

Доктора буквально вытащили с того света будущего пролетарского писателя Максима Горького. Всю жизнь поврежденное легкое не давало ему покоя: он панически боялся простудиться и умереть от пневмонии. И все-таки от судьбы не уйдешь, в некрологе, напечатанном в газете «Правда», причиной смерти 68-летнего «буревестника революции» было названо острое инфекционное воспаление легких.

Практически сразу после похорон появились слухи, что писателя убили. Его уходу из жизни предшествовали полные загадок невероятные события. Например, одновременно с ним заболели все домочадцы без исключения. Что за странная инфекция? Случайность или хорошо спланированное покушение?

Стечение обстоятельств

В конце мая 1936 года Горький живет на даче в Крыму, поскольку плохо переносит московский климат. Неожиданно из столицы приходит известие о том, что его любимые внучки — 11-летняя Марфа и 9-летняя Даша — слегли с высокой температурой. Писатель немедленно выезжает в Москву и прямо с поезда бежит в детскую комнату своего особняка на Малой Никитской. Его отговаривают – велика опасность серьезного заражения, но в своей решимости Алексей Максимович непреклонен.

Это объясняется не только любовью к внучкам, но странным стечением обстоятельств: ровно два года назад единственный сын писателя – Максим — также в мае простудился и скоропостижно скончался. Говорят, что он излишне долго просидел на улице, пытаясь восстановиться после бурного застолья у Генриха Ягоды — руководителя ОГПУ и будущего наркома НКВД. На улице еще кое-где лежал снежок, было не по-весеннему холодно, а молодой человек незаметно для себя задремал на скамейке у дома. В результате – крупозное воспаление легких.

Физически сильный и абсолютно здоровый человек сгорел за 9 дней. Уже в наше время медики, ознакомившиеся с историей болезни Максима, сделали заключение о неадекватной терапии. Лечащего врача, кстати, вскоре убили. Тогда тоже тихо шептались о том, что Ягода – большой любитель красивых женщин – «запал» на жену сына писателя Надежду, которую близкие друзья звали «Тимошей». Он открыто оказывал ей знаки внимания, дарил роскошные букеты, конфеты и шампанское. Справедливости ради следует заметить, что в нее были влюблены многие мужчины.

М. Горький с сыном Максимом. Фото: autogear.ru

Теоретически, он имел все возможности отправить человека на тот свет таким образом, чтобы смерть казалась естественной даже после вскрытия. В распоряжении ОГПУ находилась, так называемая, «лаборатория Х», в которой разрабатывались всевозможные яды. Руководил ею Григорий Майрановский. Вся информация по деятельности этого отдела в настоящее время по-прежнему засекречена. Исполнителем коварного замысла мог стать агент ОГПУ и по совместительству личный секретарь М. Горького Петр Крючков.

Он был представлен к великому писателю еще в 1920-е годы и контролировал не только издательскую деятельность, но и его личные сбережения. Максим, как самый близкий и родной человек, положением вещей был крайне недоволен и хотел лично вести финансовые дела отца. Тот практически согласился, но в этом случае могли всплыть злоупотребления чекиста, который привык жить «на широкую ногу». Следовательно, и у него был мотив для убийства.

Смерть сына в 1934-м сломила «буревестника революции». Он резко постарел, сгорбился, стал ходить, опираясь на палку, и часто плакал, перебирая фотографии и вещи.

Тяжелая болезнь

Убедившись, что здоровью внучек ничего не угрожает, писатель едет на Новодевичье кладбище на могилу сына. 1 июня 1936-го было ветрено и не по-летнему холодно. На обратном пути уже в машине его бьет озноб и Горький чувствует, что тоже заболел. Буквально на следующий день он окончательно слег. Собрали консилиум из 17 кремлевских врачей, обслуживающих высшее руководство страны, которые поставили диагноз: грипп, осложненный бронхопневмонией.

Первое официальное сообщение о серьезной болезни писателя газета «Правда» печатает 6 июня, а два дня спустя в особняке на Малой Никитской раздается телефонный звонок. Комендант дома Иван Кошельков снимает трубку, в которой звучит голос известного партийного деятеля Николая Бухарина: «…я знаю, что Горький умер…». У Кошелькова подкосились ноги, но он нашел в себе силы перезвонить на дачу в Горках, где трагическое сообщение категорически опровергли: Алексей Максимович жив, но состояние крайне тяжелое. Звонок более, чем странный.

В тот же день Сталину доложили, что Горький при смерти. Вождь бросает все дела и вместе с Ворошиловым и Молотовым мчится на писательскую дачу. По приезду они с изумлением видят, что больной совсем не похож на умирающего человека: сидит в кресле, попивает чаёк и мило беседует с домочадцами.

Сталин, Молотов и Ворошилов у постели Горькогою Фото: maslovka.org

Как оказалось, со смертного одра его в прямом смысле слова подняла бессменная медсестра Олимпиада Черткова, которая знала, что ее пациент хорошо реагирует на уколы камфары, которая стимулирует органы дыхания. Она ввела гигантскую дозу, которая фактически вернула больного к жизни. Кашель резко прекратился, и он почувствовал себя гораздо лучше, хотя, еще пять минут назад прощался с жизнью.

Обрадованный Сталин требует шампанского, чтобы выпить за здоровье великого пролетарского писателя, после чего отдает распоряжение оставить их наедине. В комнате действительно находилось много народа, в том числе, неизвестно откуда взявшийся Г. Ягода. Очевидно, вождь хотел узнать некие секреты, не предназначенные для посторонних ушей.

У него была информация о том, что «правая оппозиция» в лице Бухарина, Рыкова, Каменева, Енукидзе и других старых членов партии, хотят его смещения с должности. Сталин также знал, что его противники поддерживают с Горьким давние и доверительные отношения. Вполне вероятно, что писатель посвящен во все детали заговора и располагает сведениями о дате возможного убийства «вождя народов». Горький молчал.

Ненужный свидетель

Подобное развитие событий дает повод предположить, что в смерти Алексея Максимовича были заинтересованы заговорщики. Они справедливо опасались, что писатель, «обласканный властью», рано или поздно расскажет о далеко идущих планах оппозиции. Кресла в новом правительстве распределял именно Г. Ягода, который предложил Горькому должность наркома культуры, но он не согласился и наотрез отказался поддерживать государственный переворот. После отказа он стал очень опасным свидетелем, от которого нужно было незамедлительно избавляться.

П. Крючков, М. Горький и Г. Ягода. Фото: avatars.mds.yandex.net

Предположительно, ликвидацию взял на себя нарком НКВД Ягода, который был в числе оппозиционеров, хотя, и старательно скрывал свою причастность к заговору против «хозяина». По утверждению одного из ведущих исследователей биографии писателя Иды Спиридоновой главный чекист страны действовал по хорошо продуманному плану. Весной 1936-го на даче в Горках началась повальная эпидемия тяжелого заболевания, которое диагностировали, как нетипичную пневмонию.

Некое подобие болезни, вызываемой вирусной инфекцией типа современной COVID-19, сопровождающиеся дыхательную недостаточность. У детей и молодых людей она была излечима, а для больного старика с пробитым легким фактически являлась смертным приговором. Надо полагать, что в лаборатории Г. Майрановского заверили руководителя в том, что Горький 8 июня непременно умрет.

Ягода настолько был уверен в этом, что заранее сообщил соратникам по оппозиции. Этим и объясняется нелепый звонок Н. Бухарина в московский дом писателя. Но планы заговорщиков спутала медсестра, которая неожиданно нашла средство, восстанавливающее дыхательные функции организма, хотя, и на непродолжительное время.

На даче писателя дежурили не только врачи. У его постели неотлучно находилась баронесса Мария Будберг-Закревская, к которой Алексей Максимович на протяжении долгих лет испытывал самые нежные чувства и безгранично доверял ей. В СССР эта связь была закрыта плотной завесой тайны. За упоминание в открытой печати могли запросто отправить «валить лес на Колыму». Говорят, она была тройным агентом и одновременно работала на советскую, британскую и немецкую разведки.

Мария Закревская в замужестве Будберг. Фото: avatars.mds.yandex.net

Ее присутствие могло объясняться и чисто меркантильным интересом: Горький якобы завещал баронессе всю свою заграничную недвижимость. А это огромные деньги даже по нынешним временам. Дама хотела проконтролировать, что ее «возлюбленный» в последний момент не передумает.

В свою очередь сиделка Олимпиада Черткова, которая также неотлучно находилась возле постели больного, уверяет, что он никаких завещаний не составлял. Если принять во внимание, что Мария Игнатьевна на протяжении многих лет, как секретарь, подписывала за Горького различные документы, то с одной стороны подлинность завещания вызывает сомнения, а с другой – у нее появляется мотив ускорить кончину пролетарского писателя. Мотив есть, а доказательств нет, поскольку само завещание не сохранилось.

Черткова подтверждает, что в ночь на 18 июня дежурство у постели несла баронесса Будберг-Закревская. После нескольких дней стабильного улучшения состояние писателя неожиданно резко ухудшилось. Отчего — неизвестно. В истории болезни есть запись о применении некого внутривенного импортного лекарственного препарата, специально доставленного из-за границы. Какое именно вещество находилась в ампулах, кто и когда делал инъекцию так и не выяснили. Ясно лишь одно: укол привел к немедленной смерти, что косвенно подтверждает диагноз – инфаркт легкого.

«Буревестник революции» скончался в 11 утра 18 июня 1936-го, но странные события продолжались.

Вопреки всем правилам и законам вскрытие провели формально прямо на даче. Никаких специальных исследований внутренних органов для установления истинной причины смерти не проводили. Это породило множество слухов, в том числе, о насильственной смерти писателя.

На процессе 1938-го в ней обвинили вышеупомянутых Ягоду, Рыкова, Бухарина и всех остальных заговорщиков. Помимо них, расстреляли секретаря Горького – Крючкова, а также лечащих врачей. Всего 18 человек. Никто из них вину не признал.

Старый приятель Горького знаменитый французский романист Ромен Роллан, проживавший на его подмосковной даче летом 1935, после смерти друга сказал о нем следующую фразу: «Он был свободолюбивым медведем, оказавшимся в золотой клетке, поэтому просто устал от такой жизни…».

Подпишитесь на новости в:

Яндекс Новости
Яндекс Дзен
Гугл Новости