Черный замок Ольшанский

Каждый образованный житель современной Беларуси знает о существовании мистического и таинственного «черного замка Ольшанского», историю которого в одноименном художественном произведении описал классик национальной литературы Владимир Короткевич. В 1984 году роман был экранизирован под оригинальным названием и вывал неподдельный интерес к далекому прошлому нашей страны.

Еще бы. Автор рассказал, что один из князей Ольшанских в среднее века, мягко говоря, «не совсем законно» стал обладателем несметных богатств, которые запрятал на территории своего замка. Последний из наследников знатного рода уже в современной истории случайно наткнулся на древнюю карту сокровищ и даже что-то нашел. Или нашел не то, что искал? Как и полагается жанру исторического детектива, В.Короткевич оставил интригу – определенную недосказанность, позволяющую каждому читателю дать волю своей собственной фантазии и дописать сюжетную линию.

Фото: planetabelarus.by

Неподдельный интерес к этой истории и поискам клада подогревало официальное сообщение об удивительной находке, сделанной археологической экспедицией, исследовавшей руины замка в 1976 году. Она нашла более 800 золотых монет, отчеканенных в XIV-XVI веках. Многие подумали про себя: «А может там еще что-то осталось?» и толпы кладоискателей повалили в забытую богом деревушку Гольшаны, что в Гродненской области, в надеже отыскать нечто, что сделает их либо счастливыми, либо богатыми или просто знаменитыми.

Еще один аспект привлекательности именно этого места на карте Беларуси связан с необъяснимыми явлениями, которые происходят здесь время от времени. Речь в данном контексте идет о приведениях, голосах, звуках, атмосферных свечениях и прочих чудесах, не имеющих научного или логического объяснения. Единственный аргументированный довод, который приводят ученые, связан с наличием в Гольшанах локального тектонического разлома. Другими словами, провала, уходящего куда-то вглубь нашей планеты. Что там внутри земной толщи, ведь никто не знает.

Сказка — ложь?

На эту тему есть одна местная легенда, передаваемая между поколениями в устной форме. Может так оказаться, что она рассказывает о событиях, которые действительно имели место несколько столетий назад, но по пути к нам потеряли множество исторических фактов, что компенсировали обильным количеством вымыслов и фантазий. Смотрите сами.

Фото: syl.ru

Ретроспективное сообщение о закладке Гольшан как «столицы» небольшого литовского княжества датировано 1280 годом. В исторических «Хрониках Быховца» говорится о том, что «…четвертый брат Великого князя Наримунта – Гольша (Ольша, Гольшас, Ольгимунт) перешел через речку Вилию, и на высокой природной горе, возвышавшейся над речкой Корабль, основал поселение, назвав его в свою честь…».

Датировка, безусловно, является произвольной, поскольку в старинных белорусско-литовских летописях хронологическая канва носит относительный характер, то есть, с уверенностью можно говорить лишь о том, что событие «Б» произошло после некого события «А». В нашем случае это означает XIII век.

Род князей Гольшанских на белорусских землях был, чуть ли, не самым древним и знатным. Неудивительно, что сын Гольши — Миндовг является основателем Великого княжества Литовского. Представители этого семейства в разные годы занимали важные посты при великокняжеских дворах, служили государству наместниками, старостами и воеводами. Понятно, что у столь «уважаемых людей» должен был быть родовой замок. По тем временам – из дерева.

Легенда рассказывает о том, что прекрасная представительница знатной фамилии влюбилась в безродного парня и пожелала выйти за него замуж. Родители невесты, естественно, были категорически против мезальянса, но девушка не послушалась и тайно обвенчалась с возлюбленным. Узнав о факте «бракосочетания» и желании молодых жить в замке, князь в сердцах воскликнул: «Да провалитесь вы все к чертовой матери вместе с замком!».

Как говорится, никто его за язык не тянул, но слова стали пророческими – весь деревянный комплекс ушел под землю, а на богатый и знатный род обрушились неприятности. Примечательно, что местные старожилы уверяют, что еще в середине прошлого столетия «бездонный» провал на горе, на которой, теоретически, стоял деревянный замок Гольшанских, еще существовал.

Суровая правда жизни

Отважные князья принимали участие в знаменитой Грюнвальдской битве войск польского королевства и ВКЛ с тевтонскими рыцарями, что привело к перераспределению территорий в Европе и появлению на «международной арене» новой доминирующей силы – польско-литовского союза. В знак особой благодарности Гольшанские получили родовой герб «Гипоцентавр» – щит с короной и четырьмя изображениями «Погони», «Труб», «Центавра» и «Леливы» (шестиугольной звезды над полумесяцем).

Фото: wikimedia.org

В 1418 году Ульяна Гольшанская становится женой Великого князя Витовта (главы Великого княжества Литовского), а спустя четыре года ее сестра Софья венчается в Новогрудке с королем Польши — Владиславом II Ягайло. Впоследствии она стала родоначальницей королевской династии Ягелонов, представители которой правили Венгрией, Чехией, Хорватией и другими европейскими государствами.

Вместе с этим, однажды случайно оброненная фраза, стала проклятьем знатного рода. В те времена междоусобицы считались самым обычным явлением, но фактически связанным с самоуничтожением. В нашем случае Александр Гольшанский принял участие в заговоре, направленном против своего свояка Витовта, а после его провала с вотчинами и Переяславль-Залесским княжеством перешел на сторону Московии. Вскоре «недвижимость» была возвращена «на родину», а князь остаток дней своих провел в монастыре.

В междоусобных войнах за великокняжеский престол (1433г.) принимали участие и его братья — Семён «Лютый» и Михаил, который, между прочим, был князем-наместником Киевским. Изначально они были сторонниками Свидригайло, а затем переметнулись к его противнику — Сигизмунду. Судьба Михаила была печальной. В «Хрониках» написано, что его «…захватили у Борисова, послали в Витебск, где утопили в Двине».

Печальный опыт предков ничему не научил князей Гольшанских. В 1481 году отпрыски знатного рода Иван и Михаил совместно с Фёдором Бельским решили «снять с должности» короля Речи Посполитой — своего близкого родственника младшего сына Софьи Гольшанской и Ягайло — Казимира. После «госпереворота» новым «польским лидером», по их мнению, должен был стать князь Слуцкий и Копыльский – Михаил.

На заговорщиков донесли. Михаила и Ивана схватили, а Фёдор Бельский сбежал в Москву, где с распростертыми объятьями был принят Иваном ІІІ. Братьев Гольшанских казнили, причем сразу четверых. После 1481 года нет никаких сведений о Василии и Юрии. Принято считать, что их также убили.

Из всего большого семейства в живых остался только Семён Юрьевич Гольшанский, которого месть короля не коснулась. Он сохранил прежние титулы и добился новых: маршалок Волынский, староста Луцкий, великий гетман Литовский, князь Дубровецкий и Степанский. Однако, и его единственный наследник – Александр – погиб в очередном междоусобном конфликте из-за передела имущества. Это печальное событие стало последней каплей фактически уничтожившей древнюю династию.

Фото: planetabelarus.by

Последняя из рода — княжна Елена — в 1525 году стала женой Павла Сапеги, а Гольшаны стали ее приданым. Каменный замок, развалины которого мы видим сегодня, уже в XVII столетии начал строить их внук — подканцлер ВКЛ Павел Стефан Сапега.

Немые свидетельства прошлого

Фото: wikimedia.org

Павел Стефан Сапега имел репутацию бесстрашного и кристально честного человека, принявшего непосредственное участие во всех военных компаниях, которые пришлись на период его жизни. Историки считают его ближайшим другом Стефана Батория, но головокружительную карьеру Павел Сапега при другом короле — Сигизмунде III Вазе. Он получил должность подканцлера и играл важную роль в политической жизни Речи Посполитой. Личная жизнь у князя не сложилась — одна за другой скончались три жены, а последняя — Софья Данилович – хотя и пережила мужа, но наследника не родила.

Среди исследователей существует точка зрения, согласно которой Гольшанский замок Сапег никогда не был достроен до конца. Более того, доподлинно неизвестно, как он изначально выглядел по замыслу архитектора, поскольку никаких документов не сохранилось. Есть только одно описание, подлинность которого не доказана: «…трехэтажный замок с множеством комнат, огромными подвалами в несколько уровней, печами, покрытыми геральдическими изразцами, резными дверями и мраморными каминами. Его окружают искусственные земляные валы и глубокие рвы, заполненные водой…».

После смерти Павла Стефана в 1635 году осталось завещание, согласно которому имение Ольшаны со всем недвижимым имуществом и крестьянами отходит к жене, а все остальные староства и части доходов с королевских имений – семье брата Николая Богдановича Сапеги. Однако, «по любовной договоренности» вдова отказалась от своей доли наследства, поскольку она имела большие обременения со стороны многочисленных кредиторов.

В свою очередь Николай Сапега передает права на замок сыну — Томашу Николаевичу, который владел им до самой смерти в 1646 году, то есть, на протяжении 10 лет. После кончины единственного собственника, имение, отягощенное долгами, подвергли эксдивизии, то есть, разделили на равные доли между всеми кредиторами. Бюрократический процесс шел на протяжении пяти лет. Составлялись многочисленные бумаги и описания, часть из которых сохранилась. Из того, что удалось прочесть, как раз и следует, что замок достроен лишь частично, поэтому далеко не все требования были удовлетворены.

Половина недвижимости осталась за Сапегами, которые передавали ее из поколения в поколение, но деньги в развитие не вкладывали. В этом просто нет логики, поскольку замок не принадлежал им целиком. В конечном итоге Ян Фредерик Сапега в 1704 году окончательно избавился от ненужного «актива», реализовав его маршалку Франтишку Мосевичу из Лиды. «Маршалок» — это государственная должность, существовавшая на территории ВКЛ, которую в нашем случае нужно трактовать, как «предводитель дворянства» или «шляхты».

Сделал он это, как нельзя, вовремя, поскольку во время затяжной Северной войны (1700-1721гг.) шведы либо сильно повредили замок, либо практически разрушили. Исторических документов нет, поэтому всё находится на уровне предположений и неких устных преданий.

Единственный сын Франтишка – Эльяш в 1746г. продал Ольшаны Кошалинскому старосте Иерониму Костеше Жабе. Его семья владела «элитной недвижимостью» до середины XIX столетия.

До наших дней дошло несколько общих описаний данного временного периода. Они говорят следующее: «… это по-прежнему великолепное сооружение. В большей части оно разрушено еще шведами, но все-таки частично жилое. Территория замка обширная, квадратная. В углах 4 башни. Еще по одной башне есть на северной и южной стене. Главный трехэтажный фасад обращен на восток. От прежнего величия ничего не осталось. В некоторых комнатах сохранились пейзажи над дверными проемами и следы потолочной росписи. Мраморный стол и портрет кого-то из бывших владельцев составляют горстку немых свидетелей легендарного прошлого замка Сапегов…».

Самое последнее описание замка относится к рубежу XIX-XX столетий: «… Гольшанский замок в настоящее время полностью лишился следов прошлого. Стародавние угловые башни взорваны новым владельцем — Гарбаневым, которому потребовались хорошие кирпичи для строительства корчмы. Осталась одна башня возле каменной резиденции, которую возвели на древнем фундаменте. В огороде еще стоят остатки часовни Сапегов, которые используют под сарай…».

Костел Иоанна Крестителя

При советской власти процесс уничтожения буржуазного прошлого имел гигантские масштабы. В добровольно-принудительном порядке местных жителей отправляли на разборку замка, поскольку не хватало стройматериалов для дома культуры и коровников. Существовало даже социалистическое соревнование между бригадами молодежных «стройотрядов» — «кто больше добудет кирпичей из стен, тот раньше остальных пойдёт на каникулы». Ломать, как известно, не строить, поэтому разгул мог продолжаться достаточно долго, но, рухнувшая стена, под обломками которой пострадали «передовики» соцсоревнования, резко снизила уровень энтузиазма.

Фото: yandex.net

Вполне возможно, что благодаря этой случайности удалось сохраниться костелу Иоанна Крестителя, который был освящен в 1618 году, то есть, фактически является ровесником замка. Современные исследования показали, что на протяжении XVI-XIX веков он перестраивался, как минимум трижды. Это подтверждают разные кирпичи, составляющие фундамент, и отличные технологии кладки. Нечто похожее было обнаружено и при исследовании единственной сохранившейся башни на развалинах башни.

Павел Сапега неоднократно делал костёлу и монастырю монахов-францисканцев, на подворье которого он находился, богатые подарки, в числе которых была риза, украшенная жемчугом и колокол. Говорят, что на нем была отлита надпись: «Владелец Гольшан, Павел Сапега». Монументальное здание с фигурным фронтоном характерно для эпохи раннего барокко, не еще окончательно забывшей черты ренессанса и готики. Отсутствие купола придает храму средневековую суровость и величественную мрачность.

Цветные лучи света, проходящие сквозь витражи высоких окон, выхватывают из полумрака выразительные лики святых, в числе которых Ченстоховская Чёрная Мадонна и Остробрамская Божья Матерь. Эмоциональна и реалистична статуя Франциска Ассизского, выполненная в полный человеческий рост. Неподалеку от основателя ордена находятся изображения его святых последователей — священника Максимилиана Кольбе, погибшего в борьбе с фашизмом, и покровителя детей — Антония Падуанского с младенцем на руках.

Некогда было в костёле и мраморное надгробие с фигурами Павла Сапеги и его трех покойных жен. По традиции князь был изображен в виде «спящего рыцаря», одетого в доспехи, символизирующие шляхетскую доблесть. На женщинах тяжелые монашеские одежды, а в руках молитвенники, что олицетворяет образы смиренных христианок.

Сами захоронения нескольких поколений Сапег находились в родовой усыпальнице, находившейся под костёлом. Понятно, что в смутные времена крипту и костел разграбили. Орган уничтожили. Но память осталась.

Подписывайтесь на нас в "Яндекс Новости" и "Яндекс Дзен"